Гореть, не сгорая На окраине большого промышленного города, там, где от главной магистрали одгалужуеться неширокая зеленая улица, на берегу реки стоит огромный дом. Своим плоским крышей с поручнями, круглыми окнами центральной башни и высокой радиомачты на ней он напоминает лайнер, который зашел далеко в глубь суши и застрял на одном из холмиков. Это сходство еще усиливается ночью, когда на мачте полыхают красные сигнальные фонари, а в окружающую тишину из дома просачивается глухой мощный грохот...

Простите, что задержал вас. Идите домой.  Но надо же навести порядок в лаборатории, Сергею Михайловичу.
 Идите, идите, я сам.  Лаборант не сопротивлялся, ушел. Но грех было бы его задерживать: от девяти утра до десяти вечера и юноше тяжеловато, а когда человеку вот-вот на пенсию - каждая лишняя минута труда становится обременительной. И все же обидно на душе. Думается, что если бы лаборантом был кто-то энергичный и младший - не пришлось бы ждать завтрашнего дня, чтобы еще раз поискать причины, почему не удался опыт, так успешно начался...

И вряд ли были бы возможны космические полеты, если бы не нашелся парадоксальный решение, казалось бы, неразрешимой проблемы: если уж теплового барьера не преодолеть, то пусть его безумное пламя обгрызает ракету ... но не со всех сторон , а только там, где пригнано заранее обречен на уничтожение защитный кожух! Так ящерица жертвует хвостом ради жизни!
 С чего и как строятся кожухи космических ракет - каждая страна держит в тайне...

Но сегодня именно при такой температуре приборы показали, что теплопроводность огнеупора внезапно увеличилась в пять раз. Проклиная мешкотное сверчка с его несовершенными телепередатчиков. Алешин торопливо надел антитермичний скафандр, чтобы собственными глазами увидеть, что там творится с огнеупором, но пока добежал до генератора, было уже поздно: диск, которому полагалось палаты только с поверхности, раскалился на всю свою двухсантиметровую толщину.
 В первое мгновение показалось: может, генератор расстроился, и кварковых луч сфокусировался ниже, чем нужно. Но нет - фокусировка было совершенно, частота импульсов изменялась плавно, температурный режим соблюдался точно...

Что это - причудливый образование теплового движения, иллюстрация к утверждению, что согласно теории вероятности атомы - один раз в сто миллиардов лет! - Могут случайно сгруппироваться в какой угодно предмет? Нет, глупости. Каждое явление имеет причину и может быть объяснено.

 Луч интроскопы фокусировался на все большем и большем расстоянии от поверхности диска, и на каждом кадре обязательно вырисовывается этот проклятый круг с дырочками. Он чем-то напоминает, но никак не вспомнишь, что именно. Микрометр показывает: его диаметр составляет двенадцать миллиметров, диаметр каждой дырочки - два...

И именно в такие минуты ему порой приходит пелена с глаз, поступает понимание причин допущенной ошибки или правильности выдвинутой гипотезы.
 Сегодня такого просветления не наступало. Подсознательно чувствовалось: не пуговицу виноват в неудаче опыта. В науке всегда так: в глаза прежде всего бросается несущественное, хотя обряженное в одежды первопричины, а главное прячется глубоко, - иначе его заметили бы уже давно...

- Товарищ, они вам ничего не сделали? - Обеспокоенно спросил Сергей, видя, что она все еще стоит неподвижно, прижимая сумочку к груди.
 Нет-нет, - отряхнулась женщина. - Просто я очень испугалась. Пойдемте отсюда скорее, они могут вернуться.
 Не вернутся.  Долгое время шли молча, и только у самого выхода из парка женщина спросила негромко: - Вы, наверное, чекист?

 Откуда такое предположение?  Ну, как же: один против троих! Не побоялись! - Она украдкой посмотрела на него и сразу же опустила глаза...

Кончай! - Шеф лаборатории огнеупоров концерна Питтсбург плейт гласс К ° доктор Курт Гешко раздраженно махнул рукой и начал сбрасывать антитермичний скафандр. Его помощник, пожилой мужчина в костюме протитеплового защиты, выключил К-генератор и снял с лица маску.
 Помогите мне, Петер. Застежку заело.  Лаборант бросился к шефу, но еще ослепленный внезапным переходом от света к темноте, наткнулся на стол и повалил несколько колб с химикатами. Зазвенело стекло, плеснула на пол какая-то жидкость, заклубочилы ярко-желтые облака ядовитых испарений...

Поставленная перед ним задача казалась ему хоть и не легким, но все же выполнимой. Если бы не огромное теплопроводность, уже даже даймонсит, выдерживающий температуру 4700 градусов, мог бы стать неплохим материалом для огнестойких кожухов. Поэтому нужно только каким-то образом уменьшить его способность пропускать сквозь себя тепло...

Эти соображения распыляли внимание, не давали сосредоточиться на графиках и таблицах. А бездельничать нельзя. Если через три месяца доктор Гешко не продемонстрирует директорам компании нового надвогнетриву, можно прощаться с этой чудесной лабораторией. И возвращаться в Европу придется уже на деньги.
 Курт бросил бумаги, подошел к К-генератора, взял в руки еще тепловатую даймонситову пластинку, покрутил ее в стороны...

Три милые, - то есть почти шесть километров, - до своей виллы на окраине Питтсбурга Курт Гешко всегда шел пешком. Он писал на советы врачей и знал, что здоровье надо беречь смолоду. Пусть бездельники ездят автомашинами, укорачивая себе жизнь. А трудолюбивой человеку после многочасового пребывания в далеко не курортной атмосфере лаборатории пройтись даже приятно, - тем более, что Курт идет не загазованным трассами, а тихими улочками и парками...

Женщина не сопротивлялась и даже не вскрикнула, - видимо, с перепугу ей отобрало речь. Вероятно, именно это обстоятельство и толкнуло доктора Гешко на безрассудный шаг: забыв советы коллег не вмешиваться в чужие дела, он погнался за негодяями, чтобы всыпать им как следует.
 Его постигла странная неожиданность. Только он забежал в скверик, как увидел один из нападавших катается по земле, скрюченный от боли, второй, потирая руками глаза, посильнее убегает аллее, а женщина - та, которую он считал испуганно крайне, - выхватила из сумочки пистолет и сказала спокойно, жестко: - Стой! Руки вверх!
 Пожав плечами, он выполнил приказ...

- О, - сказала женщина насмешливо, - похоже, будто вы ради меня решились на большую жертву!
 Да нет, почему же ... - Курт смутился. - Просто я не предполагал, что ... Ведь мы даже не знакомы!
 Узнаю допотопную немецкую основательность! Ну, познакомимся: Катрин!  Курт Гешко.
 А ресторанчик - он за этим углом. Командуйте, Курт! Люблю подчиняться сильным мужчинам!
 Действительно ли она любила подчиняться - неизвестно. А вот доктор Гешко же покорился, вопреки самому себе: он обходил рестораны, избегал случайных знакомств, строго соблюдал режим дня, пил очень мало и лишь изредка время...

Алкоголь не затмевал его сознания, зато добавлял настроения и болтливости. Видимо, и у Катрин похож состояние - их разговор непринужденный, но хаотичная; говорили о все общем и ни о чем конкретно. Но вот вдруг Катрин замолчала, закрыла глаза: - Курт, а дайте-ка мне вашу руку!
 Прошу ... Хотите заглянуть в мое будущее?  Да! - Зеленые чертики в глазах заплясали еще сильнее. - Так слушайте! Первое - вы не женаты, но есть пышнотелую красивую невесту. Немку, конечно...

Недовольно посопившы носом, он набрал номер квартиры Друммонда.  Ждать пришлось долго - Крокодил, конечно, спал. Но вот на экранчике вырисовывалось его недовольное одутловатое лицо.
 Где вас черти носят, мистер Гешко? Обе ваши машины оборудованы радиотелефоном, то почему же вы за весь вечер ни разу не взяли трубки? Разве вы не помните условии, что компания в случае острой необходимости может привлекать вас к работе даже в ночные часы?

 Простите, мистер Друммонда. Я был без машины, мистер Друммонда ...